Стремление человека обезопасить себя от неудач, болезней и зла является столь же древним, как и сам человек. Со времен обитателей пещер амулет, предмет, наделенный тайными магическими силами, выполняет роль защитника человека. Амулеты распространены по всему миру. Внешний вид самих предметов может сильно изменяться, однако их назначение сохраняется, независимо от того, насколько "цивилизованным" является общество, которое их использует. Процесс изготовления артефакта, будь то талисман, амулет или инструмент для магической работы, начинается с момента зарождения первой мысли о нем, момента замысла. Уже в это мгновение начинает формироваться невидимая, ментальная структура будущего артефакта. С этого времени очень важно всё, что происходит вокруг, ибо  все события и явления этого периода являются слагающими факторами формирования предмета Силы. Здесь вы можете купить магическую атрибутику. Ее можно использовать как для проведения магических ритуалов, так и в повседневной жизни. Ритуальные кубки, жезлы, светильники, чаши, свечи, благовония и т.д. Издательство «Метатрон» представляет цикл книг, написанный практикующими магами современности Балтазаром и Манирой. Они познакомят вас с секретами магии, которые могут перевернуть вашу жизнь. Книги откроют вам понимание принципов и законов вселенной, простое следование которым делает невозможное возможным. Ламены из Гримуара "Ars Goetia" является печатями духов из первой части "Малого Ключа Соломона", датируемого 17 веком. Большая часть материала, однако, найдена в различных формах в более ранних манускриптах, датируемых 14-16 веком. Суть оберегов в точности соответствует их названию, их призвание — оберегать людей. Защищать своего носителя от любого направленного негативного воздействия, каким бы оно ни было и откуда бы ни исходило. Высшим синтетическим методом, употребляемых в Оккультизме и, в частности, в магии, является условное выражение точно, одним знаком фактов, законов и начал, соответствующих передаваемой мысли. Такой знак называется Пентаклем или пантаклем. Пентакли не следует смешивать с талисманами. Талисманы способствуют поляризации флюидов: они являются как-бы конденсатором воли магов. Практически во всех культурах кольца носили люди, занимавшие видное положение в обществе. Естественным образом кольцо, обозначая высокое социальное положение, стало знаком власти. Важную роль здесь играли материалы, из которых кольцо изготовлено, и специальные магические знаки, нанесенные на кольцо. Талисманы - работают в сфере ментального плана, затрагивая наши мысли и интеллект. Будучи привязанными к оболочке наших мыслей, талисманы распространяют своё действие в первую очередь на наше астральное тело. В задачу талисманов входит изменение нашего мировосприятия, образа наших мыслей, в какой- то жизненной сфере.
КУПИТЬ АМУЛЕТ КУПИТЬ АРТЕФАКТ КУПИТЬ АТРИБУТ КУПИТЬ КНИГИ КУПИТЬ ЛАМЕН КУПИТЬ ОБЕРЕГ КУПИТЬ ПАНТАКЛЬ КУПИТЬ КОЛЬЦО КУПИТЬ ТАЛИСМАН
  
Моя Рассылка на Mail.ru
Виртуальная магия

КАББАЛА И ЕВРЕЙСКИЙ МИСТИЦИЗМ

Перл Бессерман
Введение в философию и практику мистических традиций иудаизма
Посвящается памяти Джейкоба и Лиллиан Бессерман. Переводчик Анна Блейз

6. Каббала и сверхъестественное

В средние века каббала вышла за рамки тесного круга евреев, посвящённых в традицию, и превратилась в достояние широких масс. Неизбежным следствием этого стало смягчение строгих требований, прежде предъявлявшихся к теории и практике еврейского мистицизма. Уже к шестнадцатому веку европейские философы-неоплатоники и христианские богословы принялись вносить в каббалистическую символику всевозможные изменения, стараясь приспособить её к своим доктринам. К примеру, божественные эманации, символически представленные в трёх высших сефирот, были отождествлены с ипостасями христианской Троицы, женский аспект Бога — с Девой Марией, а Бог как Возлюбленный — с Христом. В светских кругах эпохи Ренессанса идея манипуляции природными явлениями посредством творческой силы букв еврейского алфавита обрела популярность среди алхимиков, астрологов, естествоиспытателей и философов.

И сами евреи, доведённые до отчаяния непрестанными гонениями и тоской по утраченной родине, стали обращаться к каббале как к магическому средству. Оккультисты и лжемессии, наводнявшие Европу на протяжении следующих трёх столетий, только осложняли эту проблему. Метафоры, которые прежде использовались как учебные пособия для медитации, обрели в суевериях и народных преданиях буквальную трактовку. Психические и физиологические явления, сопутствующие медитациям, объективизировались вопреки предостережениям рабби Акибы, увещавшего учеников не принимать за реальность порождения своей фантазии. Многие евреи и неевреи, мнившие себя «каббалистами», в действительности предавались сомнительным и опасным практикам, соблазнившись лживыми посулами спасения и бессмертия. Технику перестановки еврейских букв они восприняли как средство для преображения физического мира. Персонифицируя свои страхи и желания, они породили целый пантеон демиургов, духов-проводников и демонов, методы общения с которыми облеклись к девятнадцатому веку в респектабельную «научную» терминологию. Даже в материалистическом двадцатом веке нас захлёстывает поток оккультной литературы, авторы которой тщатся объяснить тайны природы на языке каббалы. За последние несколько столетий в попытки использовать каббалу для управления природой было вложено столько энергии, что это древнее учение едва не утратило свою духовную функцию окончательно. Для его восстановления потребовались труды целого поколения еврейских исследователей, питавших искренний интерес к духовным традициям Востока.

Но что же стало причиной буквальных интерпретаций каббалы и чем, помимо визионерской символики и эзотерической библейской космологии, объясняется её привлекательность для оккультистов? При попытке ответить на этот вопрос на ум сразу же приходят две идеи, занимавшие в теории и практике каббалы немаловажное место. Это доктрина переселения душ и учение о духовных водителях и наставниках. Первая породила нездоровый интерес к жизни после смерти, а также, в особенности среди необразованных, нищих и угнетённых обитателей восточноевропейских гетто, веру в одержимость демонами. Второе же изолировало мага от простых членов общины, что не в последнюю очередь объяснялось страхом и древним как мир желанием власти над неведомым. По времени этот феномен совпал с извращением идеала цадика (праведника): цадиков стали воспринимать как людей, обладавших сверхъестественными силами, способных общаться с душами мёртвых, насылать проклятия, исцелять болезни и вызывать ангелов.

Голем

Самым, пожалуй, знаменитым из еврейских оккультистов был рабби Лёв, живший в Праге в девятнадцатом веке, — легендарный создатель голема, фантастического существа, которого историки науки подчас называют прототипом современных роботов.

Согласно преданию, рабби Лёв, достигший высокого мастерства в технике перестановки еврейских букв, вылепил из глины подобие человека и оживил его, вдохнув ему в ноздри священные Имена Бога. Поначалу голем был совершенно безвредным существом. Он прислуживал рабби, выполнял поручения и делал всякую работу по дому. Но со временем от медитаций мастера он становился всё сильнее и сильнее; постепенно в нём начала пробуждаться собственная воля. Ходили слухи, что рабби намеревается наделить голема душой. Но сдерживать животные инстинкты, обуявшие искусственного человека, было очень нелегко. Рабби стал запирать его на ночь на чердаке. Но в конце концов голем окончательно вышел из-под контроля, и пришлось его уничтожить. Однако легенда о големе сохранилась до наших дней. Дом рабби Лёва в Праге превратили в музей, а чердак, на котором лежат останки разбитого голема, никогда не отпирают, выполняя завет мастера. Силой легенды отчасти объясняется странная ситуация, сложившаяся в связи с этим домом во время нацистской оккупации Праги. По свидетельствам современников, нацисты разрушили все еврейские дома и синагоги в Праге, кроме дома рабби Лёва. Сам Адольф Гитлер отдал приказ сохранить его в неприкосновенности. Астрологи предупредили его, что, разрушив этот дом и выпустив на свободу голема, он потерпит поражение. И самый безумный из всех безумных оккультистов смирился перед властью каббалы.

Переселение душ

В качестве первого в истории каббалы указания на то, что после смерти душа переселяется в другое тело, Гершом Шолем приводит цитату из трактата двенадцатого века «Сефер Бахир». Характеризуя еврейский мистицизм как антифилософское и антиаристотелевское течение и уподобляя его мистическим движениям, развившимся в рамках христианства и ислама, он объединяет три эти дуалистические (а,  следовательно, «еретические») традиции под общим названием «гностицизм». Каббалистический термин «гилгул» он переводит «буквально как ‘переворачивание’ или ‘перекатывание’». Три дуалистические вероучения, по его мнению, основаны на стремлении к искуплению за пределами физического тела. Шолем — безупречно добросовестный учёный, однако в данном случае буквальная интерпретация помешала ему выявить символическую функцию рассматриваемого термина. Для каббалиста «душа» — это не какой-то материальный или эфирный объект, а фигуральное обозначение различных уровней человеческого сознания. Везде, где идёт речь о руах, нешаме или нефеш, имеются в виду определённые стадии медитативного процесса. Иными словами, душа (сознание) не в буквальном смысле переселяется после смерти из одного тела в другое, а переходит (перепрыгивает, «перекатывается») из одного мира (сефиры) в другой в медитативном восхождении в высочайшую сферу безмыслия.

От периода Меркабы до наших дней мистики в своих руководствах для учеников постоянно указывали, что уровень души, именуемый «руах», тождествен дыханию и что так называемое «насаждение сада» — это метафорическое обозначение медитативной техники, требующей от каббалиста посвятить всю свою жизнь практике перестановки букв и пения священных Имён. В этом контексте следующий фрагмент из книги «Бахир», приведенный Шолемом, следует понимать не как обоснование идеи метемпсихоза, а, скорее, как зашифрованные наставления к медитации:  

« ‘…почил и покоился’ [Исход, 31:17]…Из этого следует, что с того времени все души отлетают, как сказано: ‘[Он] почил [шават, что также можно прочесть как шаббат — “суббота”] и покоился’. В тысячу родов, как сказано: ‘…слово заповедал в тысячу родов’ [Псалтирь, 104:8].

…Иди и смотри. Это как человек, который насадил виноградник в своём саду и ожидал, что тот принесет добрые плоды, а тот принёс дикие ягоды [по Исаия, 5:2]. Он увидел, что потерпел неудачу, — и тогда он обустроил его заново, обнёс его оградою, залатал бреши, обрезал [лозы] диких ягод и насадил [виноградник] во второй раз. И увидел он, что снова потерпел неудачу, — и снова обнёс его оградою, и снова обрезал его и насадил вновь. Сколько раз? Сказал Он: в тысячу родов, ибо писано: ‘…слово заповедал в тысячу родов’ [Псалтирь, 104:8]. Вот что означает [талмудическое] речение [‘Агига’, 13b]: ‘Девятисот семидесяти четырёх родов недоставало [до тысячи], когда Святой, да будет благословен Он, встал и насадил их в каждый род’».

 «Покой», о котором сказано в начале этого отрывка и вслед за которым появляется образ отлетающих душ, соответствует задержке дыхания после выдоха — процедуре, которой сопровождаются перестановки букв священного Имени и которую следует повторить тысячу раз. Далее следуют подготовительные наставления к технике медитации, именуемой «насаждением». Ученику велят «обнести оградою» место для медитации, то есть отгородиться от мирских забот (хитбодедут); «залатать бреши» вокруг виноградных лоз, то есть выполнить медитацию в технике тиккун, связав сознание с одной из красных или зелёных сефирот, высшей или низшей; и, наконец, «обрезать» отвлекающие мысли. Только после этого можно произносить священные Имена, и всю эту процедуру следует повторить не менее тысячи раз.

Далее Шолем утверждает, что «ризы», упоминаемые в книге «Бахир», обозначают многочисленные «нечистые» материальные тела (в том числе и тела животных!), в которые вселяется реинкарнирующая человеческая душа. Мы же полагаем, что автор «Бахира», предвосхищая предостережения из книги «Зогар», напоминает ученику о том, что под обманчивыми «ризами» (т.е. экзотерическим уровнем толкования Торы) таится Шехина, сокрытая от непосвящённых.

Став достоянием малообразованных масс, подобные буквальные прочтения каббалистических текстов превратились в пищу для суеверий и предрассудков, связанных с идеями греха и наказания, заслуг и вознаграждения. Первоначально считалось, что реинкарнация — это наказание, уготованное исключительно грешникам. Но в XIII – XIV вв. сложилось представление о том, что переселению в новые тела подвержены и души патриархов и праведников, а также людей, оставшихся бездетными. Именно в этот период зародилась тенденция называть «каббалой» эклектичную смесь самых невероятных воззрений — тенденция, ознаменовавшая собой момент, когда спекуляции по поводу еврейских мистических трактатов стали вызывать к себе больший интерес, нежели освящённая традицией каббалистическая практика.

К ошибочному пониманию медитации как магического обряда ведёт и представление о том, что душа может приобретать черты или качества, заключённые в «искрах» другой души (эта идея восходит к обычаю сафедских мистиков медитировать в поисках вдохновения на могилах великих учителей древности). Известно, что ученики Лурии получали указания медитировать на определённые сефирот — в зависимости от своего темперамента и уровня духовного развития. И поскольку праведники рассматривались как сосуды духа, обеспечивающие связь сознания с сефирот, то заимствование «искр души» праведника означало отнюдь не буквальное слияние с его с душой в процессе посмертной реинкарнации, а прижизненное медитативное устремление к духовному качеству, воплощённому в соответствующей сефире. Народные суеверия, возникшие в связи с популяризацией каббалистической практики, породили не только представление о том, что душа может черпать силу из души праведника, но и повсеместно распространённое в девятнадцатом веке убеждение, что к путешествующей душе якобы могут присоединиться злые, демонические «искры». Хуже того, душа, сбившаяся с пути, может вселиться в тело животного. Появились легенды о диббуках — проклятых душах, которые могут пожрать душу человека и вселиться в его тело. Чтобы обезопасить себя от подобной одержимости, невежественные деревенские знахари и доморощенные «мастера» гематрии изобретали всевозможные «заговоры» и «заклинания», выдавая эту бессмысленную тарабарщину за фрагменты древних каббалистических текстов.

Разумеется, возлагать вину за подобные заблуждения на такие книги, как «Бахир» или «Зогар», не имеет смысла. Но утверждать, будто каббала есть не что иное, как оккультизм, или что каббалисты были магами, обладавшими великими сверхъестественными способностями, значит дискредитировать всю традицию еврейской духовной практики. Тот, кто приравнивает высокий уровень духовного развития к способности читать будущее по линиям на лице и ладонях или определять в ходе «астральных путешествий» по иным мирам, какая именно часть души нуждается в «усовершенствовании», только подрывает авторитет серьёзных каббалистов, искренне преданных своему делу. Приведём только один, печальный, но весьма показательный пример того, как каббалу пытались превратить из духовного учения в оккультную систему. Речь пойдёт о том, как образу Адама Кадмона приписали новый смысл, удовлетворяющий суеверным представлениям о реинкарнации.

Первоначально фигура космического человека, восседающего на Престоле, служила метафорическим обозначением той стадии визионерского путешествия, на которой мистик встречает самого себя в облике андрогинного Адама. Но средневековые оккультисты приняли её за буквальное явление Адама, каким тот изображён в Книге Бытия. Вывернув метафорический образ Адама Кадмона наизнанку, они приписали этому «нечестивому Адаму» все человеческие пороки. Если мистики Меркабы переставляли и повторяли буквы, образующие члены космического тела Адама Кадмона, то для читателей анонимного средневекового трактата «Тиккунеи Зогар» эти буквы и соответствующие им числа были средством искупить адамов грех, возвысив в процессе метемпсихоза «искры» каждого из членов своего физического тела. Некогда образ Адама Кадмона служил своего рода мандалой для глубокого сосредоточения внимания в процессе пения и визуализации. Но, подвергшись буквальной трактовке, он дал повод для множества далеко идущих выводов. Утверждалось, в частности, следующее: бесплодие женщины объясняется тем, что в её тело переселилась душа мужчины, и наоборот; грехи Адама повторяются вновь и вновь потому, что его дети до сих пор не вышли из круга перевоплощений; душа может «зачать» от другой души; души могут объединяться в «семьи»; и, наконец, душа еврея ни при каких обстоятельствах не может переселиться в тело животного. Остаётся только гадать, что общего у всех этих домыслов с мистической целью растворения «я» в Небытии.

К шестнадцатому веку этот извращённый образ космического человека на небесном Престоле превратился в метафору рассеяния евреев. После смерти Ицхака Лурии его последователи взялись подвести теоретическую базу под его учение, в результате чего родилась новая версия каббалы. В обоснование изгнанию и бедствиям, выпавшим на долю евреев, возникла идея цимцум (стягивания) — процесса, в ходе которого ветви Древа сефирот отделились от ствола и корня. На заре Творения материальные сосуды, в которые излился Божественный свет, лопнули, не выдержав его чрезмерно яркого сияния. Искры, вылетевшие из этих разбитых сосудов, смешались с душами всех живых существ. Но вместе с ними в сотворённый мир проникли клипот — «осколки», «оболочки» материи, которые и стали причиной всякого зла. Долг каббалиста состоял в том, чтобы очистить свою душу от пагубных «оболочек», цепляющихся за неё на протяжении всех бесчисленных реинкарнаций, а затем воссоединить душу с её корнем на Древе сефирот, что поможет восстановить разбитые сосуды и возвратить всё Творение к Первоистоку. Так метафоры, которые Лурия использовал для обучения своих последователей медитативной технике йихуд, превратились в аргумент в поддержку идеи метемпсихоза. Не удивительно, что Хаим Виталь, прочитав имя «Каин» буквально как «левое плечо» Адама (Гебура), пришёл к загадочному выводу, что Каин был пророком, «который [поднимется] бесконечно выше Авеля [Хесед]». С точки зрения каббалиста, практикующего медитацию, в этом утверждении нет ничего странного. Виталь рассматривает сефирот на уровне «Малого Лика» космического человека, где Гебура (Каин) в архетипическом мире Йецире символизирует более высокую ступень медитации, чем Хесед (Авель) в архетипическом мире Асия.

Ещё одной каббалистической идеей, приспособленной к доктрине реинкарнации, стало предписание Виталя не изучать Тору, а сливаться с ней в единое целое. Предупреждая учеников о том, что им придётся «переселяться» до тех пор, пока они не достигнут цели слияния с Торой (Шехиной), Виталь говорит вовсе не о физической реинкарнации, а о длительных медитативных усилиях, необходимых для восхождения по мировому Древу.

Духовные водители

Понятие «двойника», или «духовного водителя» (целем), стало устойчивым элементом каббалистического учения, несмотря на связанные с ним сомнительные ассоциации. Его интерпретировали и как астральное тело, и как психологическую проекцию, и как явление Шехины, но в действительности целем — это символ чрезвычайно глубокого сосредоточения, достигаемого в ходе медитации. Абулафия описал возможности, которые таит в себе это состояние сознания, и призвал своих последователей соблюдать на этой стадии исключительную осторожность. Этот уровень медитации, на котором дыхание должно стать настолько глубоким и медленным, что его почти невозможно различить, Абулафия называл «обиталищем духов» или «третьей ступенью лестницы». Он соответствует той стадии медитации Меркабы, на которой мистик встречал эфирную форму себя самого. Этот опыт открывал перед каббалистом прежде недоступные ему возможности для самопознания. Но если он не был достаточно осторожен, встреча с мысленной проекцией своего «я» могла причинить ему вред. Ангельские существа, проводники и помощники, могли в мгновение ока преобразиться в шедим — опасных демонов. В упражнении на связывание мистик мог насытиться силой, символически воплощённой в подобных мыслеобразах, но медитации такого рода не годились для слабовольных людей. Мудрецы периода таннаев неоднократно предупреждали об опасности безумия, подстерегающей тех, кто принимает свои психические проекции за реальность. Чтобы предотвратить эту опасность, они всегда медитировали группами. Но, как мы видели на прискорбном примере товарищей рабби Акибы, даже опытнейшие мастера подчас становились жертвами галлюцинаций, сопутствующих изменениям схемы дыхания и ведущих к сенсорной дезориентации. Угроза самообмана сохраняется всегда, когда человек медитирует не из искреннего желания достичь Небытия, а ради обретения сверхъестественных способностей. И по мере того, как место трезвомыслящих учителей и преданных учеников мало-помалу занимали оккультисты и толпы их малограмотных последователей, вера в астральные проекции и «материализацию» духовных водителей крепла и разрасталась.

«Двойник», которого каббалисты, работавшие с перестановкой букв в традиции Абулафии, воспринимали в состоянии сенсорной дезориентации, представлял собой возвышенное, более чистое подобие «я» самого мистика (то, что древнегреческие неоплатоники называли «даймоном»). Но впоследствии сложилось ошибочное представление, что в действительности он будто бы является ангелом — хранителем и проводником, всегда готовым откликнуться на призыв своего хозяина. Для того, чтобы заставить этого «ангела» предсказать будущие события и повлиять на их ход, каббалисту якобы достаточно было погрузиться в экстатический транс.

Удачные пророчества, с которыми выступал сам Абулафия, вне сомнения, разжигали в его последователях желание также сделаться пророками. Большинство его непосредственных учеников, судя по всему, были готовы к очистительным процедурам и упражнениям, необходимым для самосовершенствования. Но среди тех, кто встал на путь Абулафии уже после его смерти, оказалось немало таких, кто в своих попытках призвать духовного водителя преследовал куда менее возвышенные цели. Повальное увлечение общением с небесными сущностями не ослабевало в каббалистических кругах с шестнадцатого по восемнадцатый век. Провансальский каббалист Иаков из Марвежа даже составил руководство по «вопросам к небесным вестникам», а рабби Иосиф Тайтазак проводил коллективные вызывания духовных водителей.

Впрочем, ангел-маггид, явившийся в шестнадцатом веке Иосифу Каро за накрытым столом накануне субботы в Сафеде и наставивший его в тайнах Торы, почти не представлял интереса для христианских каббалистов девятнадцатого века, таких как неизвестный автор «Книги тайной магии Абрамелина Мага, изложенной, как передал её Авраам Еврей своему сыну Ламеху». Подобные псевдокаббалистические тексты приобрели в девятнадцатом веке, особенно в Англии и Франции, высокий авторитет, вытеснив исконно еврейскую традицию и подменив её теософской версией, популярной и по сей день. В то же время возрос интерес к разнообразным сверхъестественным феноменам — спиритизму, френологии, гипнотизму, магнетизму, жизни после смерти и т.п., — в результате чего образ ангела-хранителя претерпел ещё одну трансформацию и был истолкован как астральное тело человека. С наступлением новой индустриальной эры материалисты, стремившиеся не столько освободиться от эго, сколько сколотить состояние, принялись манипулировать всем, что ещё оставалось от древнего учения, в своих прагматических целях. И к началу двадцатого столетия границы между каббалой и верой в сверхъестественное полностью размылись.