Стремление человека обезопасить себя от неудач, болезней и зла является столь же древним, как и сам человек. Со времен обитателей пещер амулет, предмет, наделенный тайными магическими силами, выполняет роль защитника человека. Амулеты распространены по всему миру. Внешний вид самих предметов может сильно изменяться, однако их назначение сохраняется, независимо от того, насколько "цивилизованным" является общество, которое их использует. Процесс изготовления артефакта, будь то талисман, амулет или инструмент для магической работы, начинается с момента зарождения первой мысли о нем, момента замысла. Уже в это мгновение начинает формироваться невидимая, ментальная структура будущего артефакта. С этого времени очень важно всё, что происходит вокруг, ибо  все события и явления этого периода являются слагающими факторами формирования предмета Силы. Здесь вы можете купить магическую атрибутику. Ее можно использовать как для проведения магических ритуалов, так и в повседневной жизни. Ритуальные кубки, жезлы, светильники, чаши, свечи, благовония и т.д. Издательство «Метатрон» представляет цикл книг, написанный практикующими магами современности Балтазаром и Манирой. Они познакомят вас с секретами магии, которые могут перевернуть вашу жизнь. Книги откроют вам понимание принципов и законов вселенной, простое следование которым делает невозможное возможным. Ламены из Гримуара "Ars Goetia" является печатями духов из первой части "Малого Ключа Соломона", датируемого 17 веком. Большая часть материала, однако, найдена в различных формах в более ранних манускриптах, датируемых 14-16 веком. Суть оберегов в точности соответствует их названию, их призвание — оберегать людей. Защищать своего носителя от любого направленного негативного воздействия, каким бы оно ни было и откуда бы ни исходило. Высшим синтетическим методом, употребляемых в Оккультизме и, в частности, в магии, является условное выражение точно, одним знаком фактов, законов и начал, соответствующих передаваемой мысли. Такой знак называется Пентаклем или пантаклем. Пентакли не следует смешивать с талисманами. Талисманы способствуют поляризации флюидов: они являются как-бы конденсатором воли магов. Практически во всех культурах кольца носили люди, занимавшие видное положение в обществе. Естественным образом кольцо, обозначая высокое социальное положение, стало знаком власти. Важную роль здесь играли материалы, из которых кольцо изготовлено, и специальные магические знаки, нанесенные на кольцо. Талисманы - работают в сфере ментального плана, затрагивая наши мысли и интеллект. Будучи привязанными к оболочке наших мыслей, талисманы распространяют своё действие в первую очередь на наше астральное тело. В задачу талисманов входит изменение нашего мировосприятия, образа наших мыслей, в какой- то жизненной сфере.
КУПИТЬ АМУЛЕТ КУПИТЬ АРТЕФАКТ КУПИТЬ АТРИБУТ КУПИТЬ КНИГИ КУПИТЬ ЛАМЕН КУПИТЬ ОБЕРЕГ КУПИТЬ ПАНТАКЛЬ КУПИТЬ КОЛЬЦО КУПИТЬ ТАЛИСМАН
  
Моя Рассылка на Mail.ru
Виртуальная магия

КАББАЛА И ЕВРЕЙСКИЙ МИСТИЦИЗМ

Перл Бессерман
Введение в философию и практику мистических традиций иудаизма
Посвящается памяти Джейкоба и Лиллиан Бессерман. Переводчик Анна Блейз

5. Каббала и повседневная жизнь

«Извлечение искр»

Со времён рабби Акибы каббалисты придавали чрезвычайно большое значение близости к Богу в повседневной жизни. За редкими исключениями, еврейские мистики постоянно предостерегали своих последователей от аскетизма, и, в особенности, от попыток отделить духовную практику от тела и его функций. Само человеческое тело, будучи образом и подобием Бога, считалось божественным, и обращаться с ним следовало как с обиталищем Шехины. Поэтому в каждое мгновение жизни перед мистиком открывается очередная возможность вспомнить о святости всего сотворённого мира. Особые медитативные мгновения связываются со всеми повседневными видами деятельности от утреннего пробуждения, гигиенических процедур, одевания и завтрака до общения с сотрудниками в обеденном перерыве.

Моисей Кордоверо выразил эти же идеи более благочестиво, говоря своим ученикам, что «…сущность божественного образа есть действие. Какая польза в том, что устройство твоего тела соответствует божественной форме, если в действиях своих ты не подобен Богу? Итак, подражай деяниям Кетер, тринадцати качествам сострадания…желай добра ближнему своему…ибо ты и ближний твой суть одно и то же» <1>.

Далее Кордоверо приводит серию упражнений, основанных на соответствиях между различными частями тела и божественными эманациями-сефирот. От головного мозга он переходит к глазам, ушам, носу и рту и советует использовать все эти сенсорные аппараты как средства для освобождения от эго и отождествления с Небытием. Далее он призывает учеников формировать своё поведение в обществе на основе ежедневных медитаций на эти органы. Так, для того, чтобы подавать пример другим людям и обучать их в соответствии с их индивидуальными способностями, каббалист должен мысленно обратиться к Бине, сефире Понимания, и укрепиться в ней. Кордоверо заверяет нас, что постоянная медитативная практика способна преобразить даже несовершенные мысли и поступки. В то же время, глубокое индивидуальное сосредоточение способствует распространению гармонии и сострадания во всей вселенной, поскольку всё сущее взаимосвязано.

Аналогичным образом в книге «Зогар» рекомендуется медитировать на Хокму, сефиру Мудрости, дабы облегчить нисхождение одухотворяющей силы Шехины в душу каждого человека.

Не следует полагать, будто словом «душа» здесь обозначается некая физическая сущность, перемещающаяся между мирами сефирот по Древу. В традиционных каббалистических метафорах Моше де Леон представляет здесь философские концепции, и, распознав эти метафоры без труда, опытный каббалист не станет принимать их буквально. Говоря о духовной природе души, исходящей от Хокмы, сефиры Мудрости, де Леон имеет в виду тот аспект человеческой психики, который обладает способностью воспринять опыт Небытия. Именно к этой цели устремлены все медитации, молитвы и повседневные дела. Несовершенное «я» должно вновь и вновь устранять иллюзорный разрыв между Небытием и миром форм. И средством для этого служит наша жизнь в земном мире. Именно об этом говорил Ицхак Лурия, утверждая, что даже обычное благословение хлеба, совершаемое с кавваной, возрождает союз между Шехиной-изгнанницей и внеформенным Божеством.

Двумя столетиями позже хасидский учитель Леви Ицхак из Бердичева повторил высказывание Лурии почти слово в слово:  

«Желая поесть, попить или удовлетворить какое-то другое  мирское желание и сосредоточив при этом внимание на любви к Богу, вы возвеличиваете это плотское желание и делаете его духовным. Тем самым вы извлекаете на свет святую искру, которая заключена внутри вас. Нет пути выше этого. Ибо где бы вы ни шли и что бы вы ни делали — будь то даже самые обычные занятия, — вы служите Богу» .  

Впрочем, тенденция к противопоставлению тела и ума пустила в человеческой психике слишком глубокие корни. Леви Ицхак был вынужден снова и снова напоминать своим ученикам, что побуждение к умерщвлению плоти — это не что иное, как попытка Злого начала отвлечь человека от сосредоточения на божественных эманациях, воплощённых в тварном мире. С другой стороны, опасно и попустительствовать своему эго, от чего предостерегает учеников хасидский рабби Рафаэль из Бершада, обращаясь к старинному народному поверью: «Сказано, что гордецы снова рождаются в виде пчёл. Ибо гордец говорит в сердце своём: ‘Я писатель! Я музыкант! Я учёный!’ Воистину справедливо сказано о них, что и на пороге ада они не обратятся к Господу. Поэтому после смерти такие люди рождаются снова, но уже в виде пчёл, которые постоянно жужжат: ‘Это ж-ж я! Это ж-ж я! Это ж-ж я!’».

Итальянский каббалист восемнадцатого в. Моше Хаим Луццатто утверждал, что путь к воздержанию от крайности и к укреплению святого намерения пролегает через освящение повседневных действий медитацией.

Опираясь на те же древние метафоры, вероучитель двадцатого века рабби Авраам Кук сформулировал эту основу каббалистического учения в психологических терминах, удобных для восприятия его современников. Он разработал типологию каббалистов на основе присущих им качеств и движущих мотивов и выделил следующие типы: те, кто осваивает медитацию ради самосовершенствования; те, чьё сознание расширено на всю общину Израиля; те, чьи глубокие прозрения охватывают всё человечество; и, наконец, те, кто способен объять всё сущее во всех мирах.

Несмотря на то, что рабби Кук пишет мистическим и поэтическим языком, из его трудов с очевидностью явствует, что практическая каббала ничуть не более эзотерична, чем воспитание в себе намерения примириться со «святая святых» — источником всего сущего. Путь этот заключается в исполнении повседневных дел с кавваной — сосредоточенным сознанием, которое укрепляется постоянной практикой медитации.

Пол и сексуальность

Поскольку еврейские предписания в области сексуального поведения в наше время многим представляются устаревшими, каббалисту двадцать первого века придётся заново определить для себя смысл союза между полами. На протяжении столетий каббала утверждала, что Бог есть одновременно и мужчина, и женщина; следовательно, человек, будучи образом и подобием Бога, также является андрогинным существом. Авраам Абулафия полагал, что на путь каббалы может вступить всякий, кто имеет к тому сердечное желание и готов усердно упражняться. Он открыл доступ в свою школу всем желающим, независимо от пола и религиозных убеждений. Единение с Богом Абулафия трактовал в узком смысле — как глубокое сосредоточение на буквах Тетраграмматона, ведущее к исчезновению самосознания. В результате выражение мистического единства в сексуальных образах стало просто метафорой, пригодной лишь для наставления новичков, не испытавших слияние с Богом на собственном опыте. То, что слияние это соответствует половому акту, мистики ещё могли признать. Но такое соответствие следовало понимать исключительно как метафору, ибо в точности описать опыт мистического единения на языке, понятном дуалистическому разуму, вообще невозможно.

Опираясь на библейскую Песнь Песней, многие каббалисты расширили поле приложения этой метафоры. Дабы усилить её эффективность, они стали применять её не только в медитациях, но и в своей супружеской жизни. Так, Баал Шем Тов переживал смерть своей жены как глубокую духовную утрату. Когда ученики спросили его, почему он так тяжко страдает, Баал Шем ответил: «Я думал, что, подобно Илие, вознесусь во время грозы на Небо. Но теперь у меня только полтела, и вознесение стало невозможным» <4>.

Тому, кто обладает опытом истинного единения, опытом полноценного и непосредственного восприятия другого как самого себя, такие отношения между мужчиной и женщиной вполне понятны. Но для учеников Баал Шем Това, полагавших, что их наставник чужд «мирской суеты», смысл его переживаний, связанных со смертью жены, остался непостижимой метафорой.

Известно также, что Баал Шем Тов не стал учить своего сына, не обладавшего способностями к постижению каббалы, но зато обучал дочь, которая оказалась более одарённой. Пока отец был жив, ей также позволяли преподавать (правда, она должна была сидеть за загородкой, чтобы не «отвлекать» учеников своей красотой), но официальным преемником Баал Шем Това после его смерти стал мужчина — Маггид из Межирича. (Между прочим, легенда гласит, что «влюбляться» в дочь Баал Шема не мешала ученикам даже загородка, ибо у этой девушки был прекрасный голос.)

Заложенные таким образом основы либерального подхода получили дальнейшее развитие в учении хасидского рабби Шалома из Белза, который во время бесед с учениками сажал рядом с собой жену, вовсе не опасаясь, что она будет отвлекать внимание. Рабби Шалом считал, что мужчины и женщины — «товарищи и помощники» друг другу и что гармоничные отношения между ними помогают восстановить изначальную целостность Творения. Без сомнения, его поведение тоже озадачивало учеников.

В наше время женщин-каббалистов существует не так уж много, но есть надежда, что именно благодаря им удастся в конце концов устранить противостояние полов. Правда, некоторые из них допускают ту же ошибку, которой были подвержены их консервативные предшественники-мужчины: основывая сугубо женские школы, они ограничивают возможности для развития традиции. Всякий учитель, который отвергает искреннего искателя истины на основании таких индивидуальных особенностей, как половая или классовая принадлежность, состояние здоровья и т.п., просто-напросто остаётся глух к словам рабби Кука, ещё на заре двадцатого века призвавшего мир к состраданию. Не лучше ли последовать его примеру — примеру щедрого и открытого человека, который разделил плоды своих откровений, завоёванных нелёгким трудом, равно с мужчинами и женщинами, верующими и атеистами, евреями и неевреями, образованными и неграмотными, богатыми и бедными, ни для кого не делая исключения?

Пища

Ортодоксальным иудаистским законам, регламентирующим питание, каббалисты дали свою эзотерическую трактовку. Известно, к примеру, что мистики из сафедской общины на каждом этапе продвижения по духовному пути должны были соблюдать особые правила питания. В период, когда общину возглавлял Ицхак Лурия, «львята» ели только два раза в день (преимущественно вегетарианскую пищу); вино и мясо им позволялось вкушать только по субботам и праздничным дням. Каждый ученик получал особый набор кавванот для погружения в подобающее медитативное состояние во время трапезы. Краткая медитация совершалась также во время благословения пищи. За столом «львята» старались соблюдать тишину, стремясь извлекать священные искры из каждого куска пищи. Поскольку Ари разрабатывал индивидуальные наставления для каждого ученика с учётом его способностей и темперамента, то правила питания и сопутствующие им медитативные техники были известны только учителю и ученику и до нас не дошли: нам известно только то, что было известно всем членам сафедской общины. Так же обстоят дела и в отношении хасидской общины. Сохранилось несколько поучительных историй о том, как питались и постились учителя, а также несколько разрозненных свидетельств того, что некоторые хасидские наставники использовали пищу как средство обучения. Известен, к примеру, рассказ о том, как Баал Шем Тов запретил одному раздражительному ученику пользоваться ножом во время еды. А в предании о первой встрече Баал Шем Това с его будущим преемником, Маггидом из Межирича, учитель, к потрясению маггида, говорил лишь о том, как он когда-то накормил своего возницу. Не исключено, что эта беседа представляла собой какую-то чрезвычайно эзотеричную технику обучения. Но об истинных намерениях Баал Шем Това мы можем лишь гадать, поскольку деталей разговора предание не сохранило.

С большей уверенностью можно судить о правилах питания, которыми каббалисты стали руководствоваться в двадцатом веке. Рабби Авраам Кук, например, был вегетарианцем, как и рабби Менахем Мендель Шнеерзон, последний Любавичский ребе. Из личного общения с рабби Цви Иегудой Куком, сыном и преемником рабби Авраама Кука, я вынесла представление о том, что для его отца отношение к пище было важным элементом духовной практики. Всякий раз, когда я садилась за стол с рабби Цви Иегудой, мне предлагали новые блюда (наши занятия лурианской каббалой всегда сопровождались совместными трапезами). Довольно скоро я поняла, что отказаться от пищи, которую предлагает рабби, — это всё равно, что отказаться от обучения. Иными словами, вкушение пищи само по себе было изучением каббалы. Также важно было и то, что именно мы ели и в какое время. Поначалу я не обращала внимания на то, как тщательно рабби Цви Иегуда отмечает цвет, фактуру и происхождение пищи. Рабби вообще был весьма эксцентричным человеком, и это казалось мне всего лишь очередным его чудачеством. Но однажды я пришла к нему Девятого ава (день покаяния и поста в память о разрушении Второго храма в 70 г. н.э.) и увидела, что перед рабби стоит на столе большое блюдо с булочками и чайный поднос. Тогда-то я была потрясена до глубины души, но делать было нечего. Я принялась жевать булочку, надеясь, что скоро мне всё объяснят. Весело поглядывая на меня, рабби Цви Иегуда начал перечислять ингредиенты теста и названия пекарен, в которых пекут такие булочки. Потом он заставил меня тщательно рассмотреть эти булочки, обратив внимание на форму, цвет и фактуру. Пока я разглядывала булочку, рабби принялся рассказывать о том, как её пекли, как отмеряли и смешивали ингредиенты. Он проследил происхождение всех ингредиентов, добравшись до сеянцев и почвы, в которой они росли. Тут меня, наконец, осенило: оказывается, я уже выслушала почти весь сегодняшний урок по лурианской каббале! И действительно, как только он закончил свою речь, его слуга убрал поднос и рабби попрощался со мной.

Вегетарианство рабби Кука объяснялось не только простыми этическими соображениями. Оно было непосредственно связано с духовным уровнем, которого он достиг. Всякий, кто посвятил себя жизни в тесной близости с первоистоком всего живого, не станет убивать, чтобы насытиться. А поскольку удовлетворение любой телесной потребности служит для мистика очередной возможностью снять противопоставление между своим «я» и другими формами жизни, то питание тела совершается одновременно с питанием души. Медитация превращается в непрерывный процесс, в котором, к примеру, сефирот перестают быть просто символами и становятся реальными, живыми явлениями. Сефира Кетер, высшее из состояний, доступных человеческому сознанию, воплощена в самой чистой (то есть наименее «животной») пище. Поскольку она связана с белым цветом, то ей должны соответствовать молочные продукты — йогурт, молоко, белый сыр. Духовный уровень Хокмы, связанной с синим цветом, соответствует пище растительного и минерального происхождения, добываемой из моря, — такой, как агар, водоросли и соль. Бина, Мать всего живого, отражена во всех растительных продуктах зелёного цвета. Гебура, красная сефира, в экзотерических толкованиях отождествляемая с судом (и, по ассоциации, с жертвоприношением животных), в каббале интерпретируется как жертвоприношение эго. Иными словами, чем выше мистик поднимается по Древу Жизни, тем более низкое место в пищевой цепочке занимают продукты, которые он употребляет. Поэтому вместо мяса каббалисту следует есть растительную пищу красного цвета — свёклу, редис, вишню, ревень, виноград, арбуз. Низшие сефирот — Тиферет, Нецах, Ход, Йесод и Малькут — являются отражениями высших.

Напоминаниями о вездесущем Божестве служат также традиционные благословения, которые произносят над пищей, — при условии, что они совершаются в форме медитаций на буквы еврейского алфавита. Такие медитации превращают каждую трапезу в йихуд. Перестановки букв в формулах благословений привлекают внимание каббалиста к чудесным химическим превращениям, которые претерпевает пища при взаимодействии с телом, в процессе пищеварения. Сосредоточить мысли на сущностном единстве всего живого помогают также медитации на еврейские буквы благословений, которые произносятся при посадке растений, приготовлении пищи, уборке жилища и опорожнении кишечника.

Чистота

Не ограничиваясь уровнем пешат (буквальным толкованием Торы), каббалисты интерпретируют еврейские законы чистоты как зашифрованную систему медитативных техник, понятную только посвящённым. Основное внимание в каббалистической традиции уделяется предписания о чистоте тела. Миква (ритуальная баня) служит ещё одним поводом для медитации, в ходе которой мистик не только выполняет перестановки букв в традиционных благословениях, но и визуализирует части тела и связанные с ними сефирот. Погружая в воду голову и производя перестановки букв соответствующего благословения, каббалист визуализирует сефиру Кетер. Погружая в воду правую руку и произнося соответствующее благословение, он визуализирует Хокму; выполняя ту же процедуру с левой рукой, он визуализирует Бину. Затем, омывая правый бок и совершая подобающие перестановки букв, он визуализирует Хесед; выполняя ту же процедуру с левым боком, он визуализирует Гебуру. Во время омовения позвоночника — средоточия центральной нервной системы — он совершает перестановки букв, соответствующие строению спинного хребта, и визуализирует Тиферет. Далее при омовении правой ноги визуализируется Нецах, левой ноги — Ход, а половых органов — Йесод. Стоя в воде с выпрямленной спиной, каббалист завершает медитацию последним благословением и визуализацией обеих стоп как сефиры Малькут.

Каббала и ортодоксальный иудаизм

Взаимоотношения между каббалой и ортодоксальным иудаизмом подчас складывались не очень удачно. Раввины, настроенные против мистицизма, считали каббалу «уклонением» от истинного пути и, как правило, игнорировали её. Такое положение дел сохраняется и по сей день.

К мистикам-таннаям первого века н.э. официальные религиозные власти относились терпимо, но с разрушением Храма в 70 году н.э. ситуация изменилась. Традиция медитативной практики,  которую до тех пор поддерживали библейские пророки и их преемники-таннаи, исчезла из жизни ортодоксальных иудеев. Каббала (как стали называть эту традицию) стала достоянием узкого «элитарного» круга — и оставалась таковым до тринадцатого века, когда Авраам Абулафия, руководствуясь мессианскими амбициями, наконец предал это тайное учение гласности. Он осыпал своих оппонентов упрёками, заявляя, что в духовном развитии те уступают даже его ученикам-неевреям и следуют только букве, но не духу Торы. За своё прямодушие Абулафия поплатился отлучением от синагоги.

Современник Абулафии, Моше де Леон, избрал более благоразумный окольный путь: чтобы обойти господствующие антимистические настроения, он решил выдать своё учение за освящённые древностью слова мудрецов-таннаев. Идеи, изложенные в книге «Зогар», де Леон облёк в непроницаемый для законников покров эзотерического символизма, и это спасло его от неминуемого отлучения. Ведь за высокопарным мистическим слогом «Зогара» скрывались упрёки в адрес буквалистов — упрёки не менее жёсткие, чем те, с которыми открыто выступал Абулафия. Столь же резко де Леон обличал и всех, кто воспринимал Тору как обычное повествование, а праведным людям он советовал неустрашимо срывать с неё «ризы», таящие под собой сокровенную истину.

Споры о том, как подобает «правильно» читать Тору, стары, как сама Тора. Светские учёные с давних времён дискутируют об авторстве, дате написания и «исправленных» версиях Пятикнижия, а богословы считают его откровением Слова Божьего, которое записал Моисей. Рационалисты видят в нём политико-религиозную историю народа Израиля. Раввины-законодатели в своих толкованиях заповедей Торы ориентируются на поддержание нравственных традиций в еврейской общине. Для мистика же Тора есть живое воплощение Бога. Понимание Торы рождается в душе мистика из личного опыта и самостоятельных интерпретаций, а потому может оказаться неприемлемым для большинства его единоверцев. Особенно ярко эта несовместимость проявилась с расцветом христианства, когда то, что прежде могло восприниматься как безвредное учение горстки оригиналов, превратилось в опасную ересь. В свете этого нетрудно представить себе, с какими проблемами сталкивались даже такие выдающиеся религиозные деятели двадцатого века, как рабби Кук, который «учил, что всё сущее есть тело Бога. …мирское и священное в основе своей едины; секуляризм — это часть великого плана религиозной эволюции. Даже ересь играет определённую роль в духовном развитии, побуждая нас постоянно расширять свои представления о Боге».

В 1760 г., после трагических событий, связанных с обращением в ислам лжемессии Саббатая Цви, некий раввин Моше Хагиз проинформировал венецианских раввинов, что в их среде действует ещё один самозваный мессия. Так началась травля каббалиста Моше Хаима Луццатто, завершившаяся отлучением и вынудившая его спасаться бегством. Умереть спокойно ему позволили лишь после того, как он принёс письменную клятву никогда больше не проповедовать каббалу. Публичное осуждение, которому Виленский гаон подверг Маггида из Межерича и его учеников, — одно из самых известных свидетельств раскола между рационалистами и хасидами, сохраняющегося, хотя и в меньшей степени, по сей день.